Девятая симфония „Из нового света“ является не только самой популярной симфонией Дворжака. Это одна из самых популярных и узнаваемых музыкальных произведений за всю историю человечества. Она проста к пониманию. В то же время каждая ее часть оставляет после себя завесу неразрешенной тайны. Ее мелодии лаконичны. И в то же время они переплетаются и срастаются, преобразуясь в сад забвенья и детской радости. Ее взрывная энергия не сравнима ни с чем, разве что с молниеносной кавалерийской атакой, летящую под трепещущие знаменья сквозь дым и надрывы орудий прямо в гущу рукопашного боя. И в тоже время она спокойна и выверена. В ней нет ни одного лишнего пассажа, ни одной гармонии, которая могла бы показаться не к месту. Это последняя симфония великого мастера. Это поздний романтизм. Это апофеоз красоты, после которого все, как известно, пошло под откос.
Девятая симфония - моя любимая симфония, без всякого преувеличения. Я знаю ее в первую очередь в исполнении фон Караяна, как пожалуй и все, кто слушает ее на дисках или в спотифае. Фон Караян, как полагается, строг и упрям, у него все четко выточено до мельчайших подробностей. Его любят упрекнуть в отсутствии разнообразия, в отсутствии свободы интерпретации - мол везде у него один ритм, все новые прочтения он отвергает и вообще он бывший член НСДАП, что вы хотели.
Тем не менее, дирижерское наследие фон Караяна ограничивается не только его участием в разработке первых CD дисков - его голос имел вес и именно он настоял на том, чтобы один диск вмещал себя не 60, а 75 минут музыки, чтобы на него помещалась вся девятая симфония Бетховена. Его скупые и до боли „правильные“ интерпретации классических произведений вошли в историю не как занудства ветшающих консерваторов, а стали эталоном академического исполнения: именно так правильно, именно так лучше всего, именно так имел в виду автор.
Сложно что-то противопоставить такому мастодонту. Но значит ли это, что все дирижеры последующий поколений должны зубрить его методику как талмуд, чтобы не дай Бог не согрешить не тем акцентом или пошлой игрой с ритмом? Конечно нет. Фон Караян ни Бог и даже не праведник, чтобы уподобляться ему во всем. Он лишь крепкое начало, музыкальный фундамент, „старая школа“.
Что ж, после долго вступления давайте перейдем к самой критике. Дело было 7 июня 2026 года, когда я и семь моих друзей пришли в Лайтцхалле. Про первую часть концерта, третий концерт для фортепиано Рахманинова, вам рассказал Гарри. Одно добавлю - с наших задних мест на самой верхней галерее, за колоннами и буквально всеми зрителями слышно было хорошо, только видно было мало. Я очень хорошо видел барабаны и их сурового повелителя Александра Радзиевского. Иногда я видел макушку дирижера Делианы Лазаровой. Один раз я умудрился увидеть руки пианиста Шимона Неринга, получившего в тот день премию Сэра Джеффри Тейта. В узком просвете между узорами на перилах, креслах и плечах более удачливых зрителей они резво бегали по клавишам. Вот.
С другой стороны жаловаться на места странно - билеты стоили 6 евро на человека. За такую цену я бы слушал Рахманинова и тем более девятую симфонию Дворжака, стоя на одной ноге.
После антракта я пересел на место Гарри в портере. Разница конечно есть и она ощутима - чувствовал я себя как Дикаприо на Титанике, выбравшегося из третьего класса в ресторан полный хрусталя и толстосумов. Зер щён.
И вот, сладкое ожидание подошло к концу. Начало. Медленно. Паузы тянутся, будто музыканты пытаются вспомнить, как играть дальше. Интересант. Потом мы доходим до первого, так сказать, катарсиса - адажио сменяется аллегро мольто, музыка переходит в галоп. Быстро. Очень быстро. Слишком быстро? Как будто оркестр пытается как можно скорее эту первую часть отыграть.
И снова медленно. Крещендо - быстрее. Декрещендо - медленнее. В моей голове играет скучный фон Караян. Я слышу в голове, как он методически вытачивает акценты и тайминги, словно под метроном. Со сцены же доносится стена музыки - все одновременно, слито в одну какую-то трубящую гремящую кучу.
Вторая часть. Тут картина меняется. Плавные, мирные звуки. Никакого пафоса. И тут изменения темпа начинают играть на руку. Внезапно мелодия, казавшаяся у фон Караяна абсолютно простой, спокойной, светленькой, скажем так - проходной, расцветает совершенно новыми для меня красками. Появляются нюансы. Появляется глубина. Концертмейстер Адриан Илиешу выводит необыкновенное соло на скрипке. Я снова парю в фантазии, уносимый сладким ветром звуков.
Третья часть. Прекрасно. Темп меняется, но не сбивает с толку. Время летит, прогресс холодными шагами устремляется вдаль. Хорошо.
Четвертая часть. Гранд финал. Что же будет? Быстро, быстро, быстро! Вот тут это абсолютно к месту. Кавалерия врезается в тыл противника! Вражеский строй сыпется, все бегут, кричат, пальба! Да. Это оно.
Итак. Согласно программке, дирижер Делиана Лазарова известна в музыкальных кругах как музыкант среди музыкантов. Она открыта к диалогу и сознательно делает свое дело. Ее интерпретация сильна - особенно во второй части она вдыхает в старую как мир симфонию совершенно новый смысл и глубину. Но, есть одно но. Складывается ощущение, что не все музыканты успевают за ее новшеством. Доказательство этому первая часть - я буду честен, мне показалось в воздухе висело чувство неуверенности, не давшее полностью раскрыть все ее величие. Тем не менее, по ходу дела музыканты, и особенно духовые, поймали темп и перестали мазать мимо вступлений (за редчайшими исключениями).
Мои друзья, слушающие девятую симфонию первый или второй раз, остались невероятно довольны. Рахманинова они не поняли и немного приуныли от первой части концерта, но Дворжак оставил их в бескомпромиссном восторге. Не только их - весь зал аплодировал стоя. Я не преувеличиваю - весь зал, портер, галлереи, старики, молодые - все. Да и не только Дворжак остался предметом восхищения - все мои друзья высоко оценили саму Делиану Лазарову, ее пластику, с какой грациозной легкостью она обращалась к оркестру и излучала доверие и красоту. Поэтому что там фон Караян - противный старикашка. Молодость живет и движет планеты, и не нам заковывать ее в скупые представления из прошлого.
Зрителя не обманешь. Ошибки, неточности, слюни в мундштуках - мелочь. Главное, что каждый услышал - вот она прерия, вот он, гудок паровоза и стук от копыт, вот он, прогресс свободного мира - девятая симфония „Из нового света“ Антонина Дворжака.