Улицы Ст. Паули тонут в тусклом свете фонарей. От мрачных закоулков до ослепительных улиц, наполненных весельем и безмерностью, я шел. На правой ноге - ботинок. В левой ноге глухая, тянущая боль. Улицы резво сменяются, мелькают витрины киосков и сквозь мои шумоподавляющие наушники доносятся скрежет и вой шлягеров. Я их не слышу. Я переслушиваю второй концерт для скрипки Шимановского.
Этот вечер начался в полвосьмого, когда я, несколько припозднившись, вошел в суровый чертог. Эльбская филармония, как всегда, оттеняла долгий и извилистый к ней путь. Первый день жары, последнии дни весны. Поздоровавшись с Гарри, моим другом и проводником в мир Гамбургской классики, ожидающим меня в фойе отеля The Westin, я приступил к изучению предстоящей программы.
Вагнер, Идиллия Зигфрида. Что ж, о Вагнере стоит написать отдельно.
Второе, Кароль Шимановски, второй концерт для скрипки. Кто бы ты ни был, тебя я буду слушать.
Третье, Ханс Вернер Хенце, седьмая симфония.
Не знаю, выдержу ли я это. - сказал мне Гарри. - Предлагаю так: Хенце мы оставим и после антракта пойдем в Локе.
Едущая с нами в лифте девушка, услышав наш разговор, сразу согласилась:
О, да. Хенце слушать невозможно. Ха-ха.
Ах, Хенце, старина Хенце. Ты словно гравий, взявшийся из ниоткуда в моих туфлях, чтобы терзать мои пятки. Словно сны про ультранасилие, заставляющие меня задуматься о своем психическом здоровье. Словно пустота моего живота и шум моей головы после чрезмерной попойки. Твою судьбу мы решим после первой части концерта. А пока мы насладимся манящими звуками скрипки Шимановского.
Концерт имеет пять частей, тесно переплетенных и слитых вместе в одну неразрывную картину. Завораживающие звуки начала сладко манят тебя в теплый и легкой мир. Нарастая и нагнетая музыка наводит тревожную суету, создавая ощущение сдавленности, но каждый раз выводит снова на широкие свободные просторы. Задремав, мы уже не различаем отдельные мотивы. Есть только одна мозаика звуков, дрожащая и переливающаяся.
При первом прослушивании, такое разнообразие и смешение может показаться отталкивающим, особенно после простого и понятного, “правильного” Вагнера. Но чем дольше мы слушаем, тем больше мы слышим самого Вагнера в музыке Шимановского. Хотя нет, мы слышим десятки голосов, каждый из которых прост и понятен сам по себе, вместе образующий хор гармоний и противоречий.
Даже сольная партия скрипки, когда все остальные 70 и более инструментов впервые замолкают, сочетает в себе два резвящихся голоса. Леонидас Кавакос, угрюмо вытянувший скрипку, словно галстук, запачканный зубной пастой, резкими и нервными движениями вытачивал звук и звук, за звуком за звуком.
И вдруг - вспышка! Дирижер Маттиас Пинчер, все это время монументально стоявший на подиуме, словно памятник Дзержинскому, легко подпрыгнул обеими ногами и ознаменовал начало новой главы. Широкими круговыми движениям рук он начал выстраивать новые звукосочетания. Второй концерт Шимановского это полет птицы над городом музыки. День сменяется ночью, сменяется днем, сменяется ночью. В латунных куполах и шпилях труб и в мрачных окнах серых флейт ослепительно отражается свет восходов и зарь. В темных переулках сольной скрипки слышны смешки и будничная скука. Парусиновыми рядами трепещут торговые ряды струнных. Горизонт удаляется все дальше и дальше, открывая новые просторы - это гудят ударные, словно гудки далеких пароходов и тяжелых машин. Ветер поднимает сор и листы газет, унося их выше и выше. И снова и снова. И выше и выше. И - конец.
Этот город из сновидений улетучивается, оставляя после себя чувство мистики и утреннего разочарования. Уж слишком быстро закончился этот сон. Уже невозможно вспомнить, какие дворцы и трубы заводов, башни и доходные дома ты наблюдал, паря на высоте. Осталось только ностальгия по городу вне времени и пространства, в котором ты никогда уже не сможешь побывать.
И вот наступил антракт. Дружище Хенце, что же мы будем с тобой делать?
К счастью, нам с Гарри не пришлось принимать тяжелых решений. Вы не поверите, товарищ следователь - как только мы вышли из большого зала филармонии, контрабас, неудачно облокоченных о спинку стула, соскользнул и упал прямо на арфу! Арфа упала на рояль, тот покатился, пробил спрятанный в стене орган, а он, как известно, будучи несущей конструкцией зала, сложился под собственным весом и… В общем зал развалился. К большому сожалению. А может это был метеорит… Так или иначе, Хенце мы будем слушать уже в другой раз.
Итак, что можно сказать в заключение. Второй концерт для скрипки Шимановского это лучшее 20-минутное времяпрепровождение для тех, кто хочет увидеть мир глазами польского денди начала двадцатого века, постукивающим тростью по мостовым от кабака к консерватории, от салона и до рассвета. И я благодарю Маттиаса Пинчера, Леонидаса Кавакоса и весь оркестр NDR за то, что познакомили меня с ним!