Чтобы не залить всю плиту нельзя отрывать взгляда от джезвы. Даже на секунду. Я пристально смотрю на неё и она медленно превращается в диковинную металлическую птицу трещащую по липким утрам в джунглях запутанных как золотистые письмена короедов владеющих непостижимым совсем как сухие старики которые сидят на верандах укрыв колени пледом и грустно смотрят на увядающие цветы сливающиеся в однотонную массу запыленного и забытого но неожиданно всплывшего в памяти как единственный в жизни подарок на день рождения от старшего брата который ты сразу же кинул под кровать посчитав свистящей чушью а теперь вспоминаешь спустя десять лет за которые успели случиться война и голод найтись и потеряться то думая о чем холодеет низ живота и сжимается сердце загореться и лопнуть тысячи лампочек со звуком который хочется услышать больше чем одной парой ушей при этом еще и выглядящей оскорбительно рукотворно вроде бревенчатого дома в центре поля из зеленого мха и валунов или как серебряная ложка в центре салата из зелени и валунов-помидоров такого оттенка красного в котором тонет взгляд утягивая за собой в долины снов настолько бессмысленных что они кажутся носителями пророчеств замутненных как слюна но острых как луч белого холодного света лишающего вкуса и речи обыкновенно столь живой и узорчатой как калейдоскоп заставляющий мысли танцевать а тело отращивать крылья и улетать к облакам на зло чердакам крышам и громоотводам напоминающим скелеты древних насекомых которые жили во времена когда земля еще разговаривала а солнце с луной любили друг друга до беспамятства и всегда валялись на небе вместе обнимаясь и обливая все живое густым и курящимся счастьем пряным столь сильно что одна такая капля мгновенно бы излечила любую меланхоличную простуду в самый холодный и мертвенно-тихий вечер в заснеженных горах где ложиться спать до рассвета страшно потому что каждую ночь кажется что время скончалось без шума в месте не занесенном на карты как уходят все величайшие люди последнее воспоминание о которых их удаляющаяся и сжимающаяся в точку призрачно пошатывающаяся спина в потертом плаще пиджаке со слишком короткими рукавами спортивной японской куртке которые нельзя купить но только по доброте проведения получить от незнакомца с черными глазами уже закончившего своё последнее безумство появившегося из мокрого асфальта нагретого клочка газона в центре города ветряной мельницы в далеких полях лунки фонарного света блошиного рынка в подземном переходе полыхающего автомобиля знойного душащего костлявой рукой ветра прилетевшего из стран где на раскаленном песке варят… Блять, кофе!